Центры убытков и прибыли

Архив статей

В системе построения предпринимательской деятельности нередкой является структура отношений внутри группы компаний, когда лица, фактически контролирующие бизнес-процессы, распределяют активы внутри группы по режиму налогообложения или осуществляемому виду деятельности. В результате формируется холдинг со схожим составом участников, внутри которого распределены функции организаций.

Например, одна организация может удерживать на себе активы группы компаний (управляющая компания, центр прибыли), имущественный комплекс, позволяющий дочерним организациям (центр убытков) осуществлять за его счет деятельность. Для такой ситуации характерным является предоставление этого имущества в аренду (или иной вид возмездного пользования), а основная прибыль распределяется за счет арендных платежей. Непосредственно производящая компания, используя такое имущество, фактически ведет основную деятельность и вступает в отношения с внешними контрагентами. Такая структура отношений позволяет внешне устранить риски управляющей компании для имущественных потерь подконтрольного лица, которое формально состоит с ним в арендных отношениях.

Несмотря на все плюсы такого способа управления и распределения рисков внутри группы компаний, он не является панацеей от требований кредиторов или налоговых органов об уплате обязательных платежей. Инструменты доступные данным лицам в процедуре несостоятельности или налогового контроля позволяют как привлечь материнскую компанию к субсидиарной ответственности, или перенести на нее ответственность за совершение налоговых правонарушений.

Ответственность контролирующих лиц уже не раз была предметом размещаемых публикаций. Практика снятия «корпоративной вуали», заложенная еще Высшим арбитражным судом, продолжает развиваться и находит наиболее активное применение в рамках дел о несостоятельности. Так, п. 1 ст. 61.11 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)» установлено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Применительно к вышеприведенному варианту структурирования отношений внутри группы и рисков, которые влечет банкротство одного из членов группы (центра убытков) необходимо отметить позицию, изложенную в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 N 310-ЭС20-6760.

Неоднократное (системное) воспроизведение одних и тех же результатов хозяйственной деятельности у последовательно сменяющих друг друга производственных единиц с конкретным функционалом внутри корпоративной группы в виде накопления значительной долговой нагрузки перед независимыми кредиторами с периодическим направлением этой единицы в процедуру банкротства для списания долгов и созданием новой, не обремененной долгами — указывает на цикличность бизнес-процессов внутри группы с заведомым разделением предпринимательской деятельности на убыточные и прибыльные центры. Такую деятельность нельзя признать добросовестной, поскольку она причиняет вред независимым кредиторам и создает для корпоративной группы необоснованные преимущества, которые ни один участник соответствующего рынка, находящийся в схожих условиях, не имел бы.

Речь в такой позиции прежде всего идет о системном воспроизведении цикличных процессов, заключающихся в накоплении кредиторской задолженности на одном предприятии и его банкротство с одновременным созданием новой структурной единицы такой группы, с аналогичными функциями. Тем не менее судом также высказана позиция, касающаяся порядка доказывания таких обстоятельств, что несколько расширяет презумпции виновности в доведении организации до банкротства, изложенные в п. 2 ст. 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Верховный суд обращает внимание, что само по себе осуществление неприбыльной деятельности не является квалифицирующим признаком в доведении должника до банкротства. Однако в тот момент, когда снижение разумно ожидаемой выручки приводит к причинению вреда кредиторам, контролирующие лица начинают нести ответственность за совершаемые ими действия внутри группы.

Несмотря на то, что судом сделаны выводы относительно постоянного поведения конкретных субъектов, эти выводы можно применить и к обычной ситуации, когда с целью исключить негативные последствия для основного предприятия, рискованный вид деятельности переносится на подконтрольное лицо без каких-либо активов. Системность таких процессов лишь дополняет неправомерность поведения основной компании, но не является квалифицирующим признаком для распределения рисков финансового дефолта дочерней компании.

Такой подход суда в очередной раз затрагивает тему распределения рисков внутри группы компаний, имеющих общих бенефициаров. Стремясь минимизировать риски и выстроить работу компаний таким образом, чтобы внешние контрагенты взаимодействовали исключительно с центром убытков, бенефициар стремится избежать неблагоприятных экономических последствий, касающихся как оборота с такими контрагентами, так и по требованиям налоговых органов. Такое поведение не является обычным с точки зрения нормальной хозяйственной деятельности, а стремление минимизации рисков контролирующих лиц не может причинять вред лицам, вступившим в отношения с центром убытков.

В такой ситуации закон предполагает возможность возложения ответственности за неисполнение основного обязательства убыточной компании на материнскую компанию, извлекающую финансовый результат от деятельности дочерних структур и соответственно введения в такие отношения дополнительного субъекта ответственности (ст. 399 ГК РФ. Субсидиарная ответственность). Учитывая предусмотренные законом ограничения, такой способ защиты права наиболее широко раскрывается в делах о несостоятельности, в рамках которого и было принято вышеуказанное определение.

Предполагается, что такой подход расширит, во-первых, субъектный состав субсидиарной ответственности за неполное погашение реестра требований кредиторов, введя в него управляющую компанию (центр прибыли); во-вторых, сформирует дополнительное основание для привлечения такой компании к субсидиарной ответственности. Поскольку суду при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности в любом случае надлежит установить причины объективного банкротства должника, такое основание существенно скажется на предмете доказывания.

В случае, если должник поддерживал хозяйственную модель, при которой он не накапливал активы или извлекал финансовый результат от своей деятельности исключительно в размерах покрытия расходов, а основную прибыль извлекало иное лицо – то такой субъект может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам дочерней компании. Такой подход с правовой точки зрения представляется наиболее верным применительно к выстраиваемым групповым отношениям.

Хозяйствующие общества, контролируемые одними лицами, во всякое время не стремятся раскрыть свои экономические отношения, часто такие отношения не оформляются вовсе и прослеживаются исключительно исходя из сведений об обороте предприятий. В то же самое время, функционирование дочерних компаний на грани убыточности с распределением основных доходов в пользу «центра прибыли», в попытке исключить ответственность за счет имущества материнской компании, нельзя признать правомерным. Ответственность за неисполнение обязательств должника в такой ситуации может быть отнесена непосредственно на предприятие, удерживающее основные активы.

Все это ведет к необходимости выстраивания более прозрачных отношений между подконтрольными лицами, с целью исключить ответственность, в случае если банкротство возникло по объективным, рыночным причинам. В противном случае доказывание в вопросе привлечения к субсидиарной ответственности для таких лиц будет существенно усложнено, что приведет к неблагоприятным последствиям.

 

 

 

Артем Шалашов, юрисконсульт ООО «Центр юридической защиты предпринимателя»

24.02.2021    Центры убытков и прибыли