Коррупционные правонарушения: некоторые вопросы квалификации действий взяткодателей

Архив статей

Взяткодатели – тоже преступники

 

В предыдущих публикациях (см. «Верное решение» №№ 2, 3, 6 за 2020 год) мы осветили вопросы юридической ответственности юридических лиц за правонарушения коррупционной направленности и вопросы квалификации действий взяткополучателей. Однако квалификация действий лиц, дающих взятки, взяткодателей, также на практике вызывает множество вопросов, порой неоднозначно решаемых правоохранительными и судебными органами, порождает немалые трудности. Их причины уже назывались нами ранее. Здесь же необходимо постараться ответить на некоторые из возникающих вопросов.

Традиционно отношение общества к взяткодателям является более мягким (я бы даже сказал, почти добродушным), чем к взяткополучателям. Такое отношение, как представляется – прямое порождение того, что мы видим в публикациях  средств массовой информации, где нагнетается образ злодея – чиновника, живущего не по доходам, паразитирующего на эксплуатации интересов предпринимателей. При этом в таких публикациях не отражается, что без первых (без взяткодателей) не было бы и вторых         (взяткополучателей). Не случайно закон освобождает от уголовной ответственности лишь определенную категорию взяткодателей (например, при вымогательстве взятки со стороны взяткополучателей), строго наказывая прочих из их числа.

Не следует забывать и о том, что латентность многих преступлений коррупционной направленности обусловлена в первую очередь тем, что о совершении преступлений в компетентные органы не заявляется именно взяткодателями (хотя по закону в таком случае они могут быть освобождены от уголовной ответственности). Взяткодателям чаще всего выгодно такое укрывательство, ведь они осознают, что в результате их подношений определенному должностному лицу они получают для себя некоторые преимущества в бизнесе или социальном положении («рука руку моет…»). И в этом кроется немалая опасность для интересов общества и государства.

 

Лично или через посредника

С объективной стороны рассматриваемое преступление (дача взятки) выражается в действии — передаче должностному лицу, иностранному должностному лицу либо должностному лицу публичной международной организации лично или через посредника предмета взятки: 1) за совершение в пользу взяткодателя или представляемых им лиц действий (бездействия), которые входят в служебные полномочия должностного лица; 2) совершение в пользу взяткодателя или представляемых им лиц действий (бездействия), которые не входят в служебные полномочия должностного лица, но оно в силу своего должностного положения может способствовать их совершению другим должностным лицом; 3) общее покровительство по службе; 4) общее попустительство по службе.

Объективная сторона дачи взятки будет иметь место и в том случае, когда предмет взятки передается иному физическому или юридическому лицу по указанию должностного лица (часто это делается в целях сокрытия получения взятки). Из практики автора публикации следует, что в последнее время подобные действия взяткодателей стали распространены (безусловно – по прямому указанию взяткополучателей, которые пытаются тем самым скрыть свою личную причастность к получению взятки). Так, по одному из уголовных дел в Амурской области должностное лицо, федеральный государственный служащий структурного подразделения Росавтонадзора, систематически получал взятки от предпринимателей, которые они по его прямому указанию перечисляли на кредитную карту его сестры, проживающей в другом регионе страны. Сестра чиновника при этом, безусловно, им была проинформирована, поскольку, хотя и не спешила эти суммы перечислять со своей кредитной  карточки брату, но вела их отдельный учет в специально заведенной ею тетради. Латентность таких действий высока, поскольку внешне перечисление денег идет не должностному лицу. Однако, высока и доказуемость подобных взяток, когда вскрывается хотя бы один их эпизод, так как «банковский, компьютерно – электронный» след взятки сохраняется долгие годы.

В качестве другого примера можно привести уголовное дело, в котором автор осуществлял защиту взяткодателя, где первая часть взятки была переведена по указанию должностного лица на расчетный счет юридического лица, к которому внешне взяткополучатель не имел никакого отношения. Но там работала бухгалтером знакомая взяткополучателя, которая уговорила руководителя обналичить для целей передачи взяткополучателю ранее перечисленную сумму. Это было сделано. Затем обналиченная сумма (за минусом «комиссионных» бухгалтера) была передана бухгалтером взяткополучателю, после чего он был задержан. Полагаю, что читателям легко догадаться, сколько здесь осталось следов преступления, а ведь взяткополучателю казалось, что все «шито – крыто». В судебном процессе вставал лишь вопрос о том, минусовать ли суммы за обналичивание  и «комиссионные» бухгалтеру – посреднику из размера взятки (ведь эти деньги не были получены взяткополучателем). Суд решил, что «нет», отминусовывать эти суммы неверно, ведь взятка была окончена уже с момента перечисления денег на расчетный счет юридического лица.

В ранее действовавшем п. 5 Постановления Пленума от 10 февраля 2000 г. N 6 (в настоящее время утратило силу в связи с изданием Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях») разъяснялось, что «не являются субъектами получения взятки работники государственных органов и органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, исполняющие в них профессиональные или технические обязанности, которые не относятся к организационно-распорядительным или административно-хозяйственным функциям». Данное положение было верным, но неполным, поскольку не содержало ответа на вопрос, связанный с более сложной и распространенной ситуацией, когда лицо, получившее незаконное вознаграждение за выполнение сугубо профессиональных обязанностей, в то же время наделено полномочиями, позволяющими признать его должностным.

В качестве иллюстрации многие авторы (см, например,  комментарий Е.В. Пейсиковой, П.С. Яни к указанному Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации №24) вполне обоснованно называют получение главным врачом муниципального учреждения системы здравоохранения вознаграждения за лично проведенные диагностические обследования или лечебные мероприятия, если при этом данным лицом не использовались организационно-распорядительные либо административно-хозяйственные полномочия, которыми оно также наделено. Однако если тот же главный врач был вознагражден за использование, например, своих служебных полномочий для внеочередной госпитализации пациента, то содеянное образует состав взяточничества. Аналогичные примеры можно привести в отношении преподавателей, которые одновременно являются в ВУЗе должностными лицами (ректор, проректор, декан факультета, заведующий кафедрой и т.п.), и подобные этим примеры.

 В настоящее время это регулируется положениями пункта 7 приведенного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. № 24, согласно которому не  образует состав получения взятки принятие должностным лицом денег, услуг имущественного характера и т.п. за совершение действий (бездействие), хотя и связанных с исполнением его профессиональных обязанностей, но при этом не относящихся к полномочиям представителя власти, организационно-распорядительным либо административно-хозяйственным функциям.

Нужно ли, чтобы взятка обусловливала действия (бездействие) по службе? Из формулировок закона не следует, что такая обусловленность необходима — взятка передается за действия (бездействие) по службе, т.е. для квалификации содеянного как взяточничества должна быть установлена лишь связь незаконного вознаграждения и соответствующих действий (бездействия), но не обязательно зависимость этих действий (бездействия) от полученного или обещанного чиновнику незаконного вознаграждения. Соответствующее положение отражено в пункте 8 Постановления № 24.

Пункт 9 Постановления № 24 содержит ответы на ряд вопросов, связанных с описанием в законе предмета взятки. Пленум не поддержал узкую, учитывающую значение термина «услуги» в гражданском праве, трактовку термина «услуги имущественного характера». Правильность подхода, отраженного в документе Пленума, безусловна, и не только потому, что в ином случае были бы существенно ограничены пределы действия норм об ответственности за взяточничество, что противоречило бы декларируемым властью задачам и нашим международным обязательствам. Пленум исходил из того, что правоприменитель при толковании обсуждаемой нормативной дефиниции не связан гражданско-правовой категорией «услуги», поскольку обсуждаемое уголовно-правовое понятие не обозначено бланкетным термином. Услуги имущественного характера — это результат творчества именно «уголовного законодателя», что позволяет и требует толковать его в значении выгод имущественного характера, т.е. широко.

 

Когда дачу взятки следует считать оконченной?

Многолетней является позиция Верховного Суда РФ о моменте окончания взяточничества: получение, дача взятки, а также посредничество во взяточничестве в виде непосредственной передачи взятки считаются оконченными с момента принятия должностным лицом хотя бы части передаваемых ему ценностей. В качестве примера названы передача ценностей лично должностному лицу, зачисление средств с согласия должностного лица на счет, владельцем которого оно является. Впервые, однако, данное определение сопровождается той оговоркой, что «при этом не имеет значения, получили ли указанные лица реальную возможность пользоваться или распоряжаться переданными им ценностями по своему усмотрению». Тем самым Пленум ясно высказался относительно невозможности применения при квалификации взяточничества критерия разграничения оконченного хищения и покушения на это преступление.

 В тех случаях, когда предметом получения или дачи взятки либо коммерческого подкупа является незаконное оказание услуг имущественного характера, преступление считается оконченным с начала выполнения с согласия должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, действий, непосредственно направленных на приобретение ими имущественных выгод (например, с момента уничтожения или возврата долговой расписки, передачи другому лицу имущества в счет исполнения обязательств взяткополучателя, заключения кредитного договора с заведомо заниженной процентной ставкой за пользование им, с начала проведения ремонтных работ по заведомо заниженной стоимости, с момента начала «бесплатного» ремонта в квартире взяткополучателя).

С учетом всех разъяснений Пленума правильными следует признать и действия правоохранителей, предъявляющих дачу взятки лицу, который «покупает» по сделке недвижимость или транспортное средство у должностного лица, под контролем которого он находится, по цене, явно, заведомо превышающей рыночную цену. В качестве размера взятки при этом предъявляется разница в стоимости, размер «завышения» цены. Важно при этом помнить, что в таком случае по делу должны быть доказательства, что участники такой сделки осознавали заведомое завышение цены и, например, общее покровительство со стороны взяткополучателя в отношении лица (чиновника или предпринимателя), контроль за службой или деятельностью которого он осуществляет.

Пункт 11.1 Постановления Пленума № 24 содержит ответы на вопросы: 1) о моменте окончания взяточничества при ситуации, когда взятка, передававшаяся частями, не была получена в полном оговоренном ранее размере (в части запланированного размера, являющегося критерием дифференциации ответственности) и 2) возможности признания деяния оконченным, когда лицо задерживают непосредственно после вручения ему (передачи им) предмета взятки.

Например, должностное лицо планировало получить взятку в значительном размере, получило от взяткодателя часть оговоренной взятки, и эта часть не превышала 25 тыс. руб.; указанный чиновник задержан после этого не был, однако вторую часть взятки не сумел получить по независящим от него обстоятельствам, но также не в связи с задержанием. И в этом случае содеянное должно квалифицироваться не как покушение на преступление в оговоренном размере, а как оконченное преступление с вменением соответствующего признака значительного размера.

Но и здесь остаются неясными некоторые аспекты. Например, как быть, когда, действуя под контролем правоохранительных органов и в условиях оперативного эксперимента, взяткодатель под воздействием предложения взяткополучателя о даче ему взятки обещает последнему явно несуразные суммы за те или иные действия в его пользу ( например, предлагая сто тысяч долларов за устройство на должность с небольшим окладом), а передает в качестве первого «транша», прямо скажем, ничтожные суммы, понимая, что сразу после этого взяткополучатель будет задержан правоохранительными органами. Разве при этом будет справедливым предъявление взяткополучателю всей явно несуразной, но обещанной ему суммы? С точки зрения разъяснений Пленума – да, будет. Причем в качестве оконченного преступления. А с точки зрения социальной справедливости? Полагаю, что до официальных разъяснений Пленумом подобных ситуаций, суды должны учитывать подобное при назначении меры наказания виновному.

Как оконченное преступление следует квалифицировать получение и дачу взятки в случае, когда согласно предварительной договоренности взяткодатель помещает ценности в условленное место, к которому у взяткополучателя имеется доступ либо доступ обеспечивается взяткодателем или иным лицом после помещения ценностей.

Получение или дача взятки, а равно получение либо передача незаконного вознаграждения при коммерческом подкупе, если указанные действия осуществлялись в условиях оперативно-розыскного мероприятия, должны квалифицироваться как оконченное преступление, в том числе и в случае, когда ценности были изъяты сотрудниками правоохранительных органов сразу после их принятия должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Представляется, что назначение более мягкого наказания вследствие ошибки в квалификации содеянного может привести к неэффективности в борьбе с коррупцией, к недостижению таких целей наказания, как восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений; а наступление более строгих правовых последствий, нежели законодатель закрепил за совершение конкретного вида преступлений, в свою очередь, приведет к нарушению принципа справедливости, в соответствии с которым наказание должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Поэтому необходим тщательный анализ всех обстоятельств каждого уголовного дела, правильная квалификация содеянного и индивидуальный подход к назначению наказания.

 

 

Михаил Слепцов, адвокат, управляющий партнер адвокатского бюро «Слепцов и партнеры», кандидат юридических наук, доцент, заслуженный юрист Российской Федерации

22.12.2020    Коррупционные правонарушения: некоторые вопросы квалификации действий взяткодателей