Основные подходы государственных арбитражных судов при разрешении споров, связанных с осуществлением инвестиционной деятельности в РФ

Архив статей

Гарантия обеспечения надлежащего разрешения спора, возникшего в связи с осуществлением инвестиций и предпринимательской деятельности на территории Российской Федерации, закреплена в национальном законодательстве, что согласуется с принципами, регламентированными нормами международного права.

Арбитражные суды наделены правомочием по разрешению споров иностранных инвесторов, осуществляющих свою деятельность на территории России, наряду с международным арбитражем (третейским судом), однако, в отличие от последних, выступают не столько медиаторами, сколько являются компетентными органами судебной власти и, как следствие, активными правоприменителями норм как международного, так и внутригосударственного законодательства.

В судебной практике вопрос о предоставлении гарантии правовой защиты деятельности иностранных инвесторов на территории России был разрешен в судебных актах высших судебных инстанций. Так, при рассмотрении конкретного дела Высший Арбитражный Суд Российской Федерации  (действовавший до августа 2014 года) указал на то, что названная гарантия сама по себе в отсутствие доказательств не может рассматриваться в качестве основания для освобождения лица от исполнения возложенных на него обязательств[1].  В свою очередь, Верховный Суд России отмечал, что правовое регулирование вопросов предоставления иностранному инвестору безусловной защиты прав и законных интересов осуществляется исключительно на основании федеральных законов и иных нормативно-правовых актов Российской Федерации, а не норм законодательства субъекта России[2].

Самостоятельной гарантией для иностранных инвесторов выступает возможность осуществления инвестиций на территории России. Суды при этом исходят не только из необходимости обеспечения установленной законодательством гарантии[3], но и указывают на возможность реализации этого права в любых формах, отмечая, что изъятия ограничительного характера для иностранных инвесторов могут быть установлены федеральными законами только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства[4].

  Среди большого разнообразия форм привлечения инвестиций акцентируем внимание на  правовых подходах, выработанных арбитражными судами при рассмотрении споров, вытекающих из четырех основных инвестиционных соглашений, правовое регулирование которых осуществляется в соответствии с нормами специального национального законодательства.

Во-первых, капитальные вложения, то есть инвестиции в основной капитал (основные средства), в том числе затраты на новое строительство, реконструкцию и техническое перевооружение действующих предприятий, приобретение машин, оборудования, инструмента, инвентаря, проектно-изыскательские работы и другие затраты, которые могут быть застрахованы в соответствии с нормами гражданского законодательства России по усмотрению инвестора.

Рассматривая споры, вытекающие из правоотношений по страхованию инвестиционных рисков, суды, устанавливая по условиям договора факт наступления страхового случая, а также соблюдения инвестором как страхователем порядка предъявления страховщику заявления о наступлении такого страхового случая и необходимых документов, исходят из обязанности страховщика произвести выплату страхового возмещения страхователю в случае, если понесенные последним убытки возникли в связи с его участием в инвестиционном проекте[5].

Одновременно с этим следует учитывать, что у инвестора отсутствуют правовые основания для предъявления требований о понуждении к исполнению обязательств по договору факультативного перестрахования рисков по перестраховочному слипу, поскольку по договору перестрахования может быть застрахован предпринимательский риск страховщика (перестрахователя) и только в его пользу[6].

По одному из дел судебными инстанциями сделан вывод о неприменимости правила о зависимости права подрядчика на возмещение удорожания стоимости работ от факта согласования с инвестором такого удорожания при исполнении договора об инвестиционной деятельности, что является дополнительной гарантией права инвестора на возмещение понесенных им затрат, сопутствующих внесению денежных средств в целях прямого инвестирования[7].

Во-вторых, распространенная форма привлечения иностранных инвестиций  — соглашение о разделе продукции.    Иностранные компании, осуществляющие свою деятельность на территории России на основании таких соглашений, часто обращаются в государственные арбитражные суды с заявлениями об оспаривании действий (бездействия) налоговых и таможенных органов, а также принимаемых ими решений, например, о проведении проверок по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты обязательных платежей, их доначисления.

Анализ арбитражной практики свидетельствует о том, что суды исходят из приоритетности норм специального закона о соглашениях о разделе продукции над нормами налогового законодательства в части положений, определяющих порядок взыскания сумм налога на добавленную стоимость, уплаченных иностранной компанией поставщикам товаров (работ, услуг)[8].   Вместе с тем признается, что отсутствие в соглашении специальной регламентации порядка возмещения налога на добавленную стоимость влечет применение общего порядка возмещения такого налога[9].

В-третьих, определенные правовые подходы выработаны арбитражными судами и к разрешению споров, вытекающих из договоров инвестиционного товарищества — особой формы гражданско-правовой сделки, признаваемой высшими судебными инстанциями как смешанный или непоименованный договор. 

Отмечается, что при отсутствии в рамках инвестиционных отношений воли его участников, в том числе собственника имущества, на возникновение общей собственности на переданный во владение и реконструированный объект недвижимого имущества единоличное право собственности на это имущество не прекращается и, соответственно, право общей долевой собственности на объект недвижимости не возникает[10].

Спецификой договора простого товарищества является то, что внесенный по нему денежный вклад по договору становится общей долевой собственностью товарищей, сторона по договору не вправе требовать взыскания в принудительном порядке с другой стороны в свою пользу суммы вклада, так как это противоречит природе договора данного вида. Нельзя считать это требование и способом возмещения убытков[11].

Вместе с тем суды признают необходимым разрешать вопрос о порядке учета сумм налога на добавленную стоимость, заявляемых в качестве налогового вычета или учитываемых в стоимости объекта недвижимости, в отношении каждого из участников простого товарищества в зависимости от причитающейся доли в данном объекте, статуса участника (является ли он плательщиком налога на добавленную стоимость), характера операций, для совершения которых объект недвижимости будет использоваться участником этого товарищества[12].

В-четвертых, интерес представляет концессионное соглашение как особая форма привлечения инвестиций, известная в международном праве как соглашение об экономическом развитии.

Из анализа складывающейся арбитражной практики следует, что при рассмотрении споров о расторжении концессионных соглашений суды, прежде всего, указывают на необходимость соблюдения прав концессионера. В частности отмечается, что независимо от оснований досрочного расторжения концессионного соглашения концессионер вправе требовать от концедента возмещения расходов на создание и (или) реконструкцию объекта концессионного соглашения[13].

Толкуя положения специального законодательства, судебные инстанции признают, что закон не запрещает заключать концессионное соглашение без проведения торгов на основании договоров аренды, заключенных на неопределенный срок.  Аренда имущества, так же как и концессия, является видом ограничения (обременения) имущества, при этом право аренды, возникшее из договора, заключенного на неопределенный срок, не подлежит государственной регистрации, однако существо правоотношения от этого не меняется[14].

При рассмотрении споров о расторжении концессионных соглашений суды исходят из доказанности обстоятельств, подтверждающих возникновение у концедента значительного ущерба, возникшего вследствие неисполнения концессионером обязательств, установленных соглашениями. При этом факт несвоевременного внесения концессионной платы безусловным основанием для удовлетворения таких требований не является[15].

Также, руководствуясь положениями гражданского законодательства и специальных норм о концессионных соглашениях, суды приходят к самостоятельному выводу о том, что действующим законодательством не предусмотрена возможность изменения концессионного соглашения  судом по требованию стороны, осуществляющей предпринимательскую деятельность, по причине того, что ей стали известны существовавшие на момент заключения соглашения обстоятельства, которые могли повлиять на условия сделки при ее совершении[16].

Высокая оценка инвестиционного потенциала Дальневосточного федерального округа руководством страны привела к формированию  в регионе территорий опережающего социально-экономического развития и особых экономических зон, на участников которых распространяют свое действие особые налоговые и таможенные преференции. Из анализа судебной практики следует, что определенные законодателем механизмы предоставления таких государственных привилегий являются действующими, при этом, рассматривая споры, судебные инстанции исходят из необходимости строгого соблюдения правовых норм и недопустимости их расширительного толкования. 

Национальное правовое регулирование инвестиционных правоотношений в России действительно ориентировано на предоставление иностранным инвесторам значительных льготных условий для ведения экономической деятельности на территории Российской Федерации,
и реформирование законодательства в отношении системы предоставления преференций субъектам инвестиционной деятельности является естественным и оправданным.

При этом необходимо понимать, что результаты инвестиционной деятельности должны быть выгодными не только инвестору, но и России. Государство, возлагая на себя бремя несения расходов по созданию инфраструктуры на территориях опережающего развития и предоставляя налоговые, таможенные и иные административные преференции инвестору, на практике понесет существенные убытки в случае выхода инвестора из договорных отношений по истечении периода действия такого льготного режима, в связи с чем вопрос о взаимности гарантий имеет практический интерес и требует изучения.

Безусловно, инвестиционная привлекательность государства оценивается с точки зрения обеспечения реализации им гарантий защиты прав и законных интересов инвесторов. Поэтому заслуживает внимания идея возобновления обсуждения на законодательном уровне вопроса о возможности создания в России единого органа, деятельность которого была бы ориентирована на соблюдение таких гарантий, закрепленных как в национальном, так и в международном законодательстве.

Очевидно, что разрозненность правовых норм, содержащих особенности осуществления инвестиционной деятельности в Российской Федерации, порождает для потенциальных инвесторов определенные сложности в понимании нюансов национального правового регулирования.

Одним из способов преодоления такой проблемы является совершенствование законодательства в части расширения понятийного аппарата во избежание размытых формулировок и неоднозначного понимания правовых норм.

Другой и наиболее оперативный способ  — формирование арбитражными судами практики применения норм права, а также последующая систематизация высшей судебной инстанцией выработанных подходов к разрешению споров определенных категорий с разъяснениями в части толкования применимого законодательства.

 Ввиду отсутствия законодательного запрета в отношении форм осуществления инвестиционной деятельности и с учетом многообразия видов инвестиционных соглашений полагаем возможным отразить их характерные особенности наряду с вопросами,  связанными со спецификой налогового регулирования, предоставлением преференциального режима в сфере таможенных и административных процедур, в специальном Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, посвященном инвестиционным правоотношениям.

Такой подход, наравне с совершенствованием законодательства,  позволит соблюсти один из необязывающих принципов АТЭС – «прозрачности» доступного для всех членов законодательства, касающегося регулирования инвестиций в своей стране, учитывая размещение в общедоступных справочно-правовых системах в сети Интернет не только текстов  принимаемых судебных актов арбитражных судов, но и актов правоприменительной практики Верховного Суда Российской Федерации как высшего органа судебной власти.

 

Елена Головнина,

судья Арбитражного суда Дальневосточного округа

 

________________

[1] Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.08.2011 № ВАС-10345/11
по делу А56-2748/2010.

[2] Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.06.2007 по делу № 74-Г07-10.

[3] Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2015 № 310-КГ15-17102 по делу
№ А14-13723/2013; постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 27.10.2003 № Ф03-А04/03-2/2026; постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 14.10.2014 по делу
№ А12-8817/2012.

[4] Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 14.10.2014 по делу  № А12-8817/2012.

[5] Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.11.2007 № 14942/07 по делу
 № А40-6415/07-8-66.

[6] Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.01.2009 № 16943/08 по делу
№ А40-4700/08-23-90.

[7] Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 30.10.2006 по делу
№ А17-27/12-274/4-2003.

[8] Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.06.2011
№ ВАС-3175/11; Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.05.2011
№ ВАС-1796/11; постановление ФАС Дальневосточного округа от 10.02.2014 № Ф03-7279/2013; постановление ФАС Северо-Западного округа от 01.11.2011 по делу № А05-14393/2010.

[9] Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.01.2011
№ 12105/10.

[10] Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2015 № 310-ЭС15-4730 по делу
№ А68-12304/2013.

[11] Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.08.2000
№ 7274/99 по делу № А56-19995/98.

[12] Постановление Президиума ВАС РФ от 16.07.2013 № 1118/13 по делу № А76-1282/2012.

[13] Постановление АС Западно-Сибирского округа от 09.07.2015 № Ф04-10688/2014 по делу 
№ А75-10901/2012.

[14] Постановление АС Волго-Вятского округа от 13.03.2015 по делу № А43-29457/2013.

[15] Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.02.2015 № 309-ЭС14-8922.

[16] Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 24.02.2016 № Ф07-3981/2015 по делу
№ А13-12622/2014.

20.06.2017    Основные подходы государственных арбитражных судов при разрешении споров, связанных с осуществлением инвестиционной деятельности в РФ