Процессуальные соглашения в рамках судопроизводства по экономическим спорам

Архив статей

Одним из наиболее существенных рисков как для национальных экономик, так и для современной внешнеэкономической деятельности является фактор правовой неопределенности.

Объем и динамика торгового оборота, темпы инвестиционной деятельности часто не оставляют времени для ожидания необходимых законодательных изменений. По этой причине правовое регулирование экономических отношений, в особенности трансграничных, последовательно развивается по пути расширения договорных начал.

При этом потенциал договорного регулирования не ограничивается сферой материальных отношений: в мировой законотворческой практике последних десятилетий наблюдается глобальная тенденция постепенного перехода от исключительно императивного режима регламентации порядка рассмотрения судами споров, распространения договорного регулирования на область процессуального права. 

Судебная практика разных стран мира подтвердила, что элементы диспозитивности в регулировании процессуальных отношений в сфере правосудия по экономическим спорам не противоречат принципам и задачам судопроизводства, а в некоторых случаях лишь с помощью процессуального соглашения возможно соблюсти установленный законом стандарт доказывания.   

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (далее – АПК РФ) наряду с усилением состязательных начал существенно расширил состав вопросов в сфере судопроизводства, по которым сторонам предоставлена возможность достигать договоренностей. 

АПК РФ предусматривает соглашения о третейском разбирательстве (статья 4); о применимом праве (статья 13); о подсудности (статья 37); мировое (статьи 49, 138); по обстоятельствам дела (статья 70); о размере вознаграждения, подлежащего выплате экспертам, свидетелям и переводчикам (статья 95); о распределении судебных расходов (статья 110); об определении компетенции арбитражных судов в Российской Федерации по делам с участием иностранных лиц (статья 249). Чертами процессуальных договоров также обладают согласованные волеизъявления сторон процесса о незамедлительном переходе от предварительного этапа рассмотрения дела к разрешению спора по существу (статья 137), рассмотрении дела по месту нахождения большинства доказательств (статья 39), отложении разбирательства дела в случае начала процедуры медиации (статья 158).

Приведенный состав позволяет констатировать, что договорные элементы а) могут быть представлены как в исковых, так и неисковых видах производств; б) охватывают практически все стадии разбирательства и широкий состав процессуальных действий сторон; в) в большинстве случаев обращены к интересам ответчика.

Следует подчеркнуть, что национальное право гарантирует иностранным лицам полноценный доступ ко всем закрепленным законом и выработанным практикой процессуальным соглашениям.

Важнейшие аспекты практической реализации отдельных процессуальных соглашений в делах с участием субъектов, принадлежащих иностранным правопорядкам, отражены в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом» (далее – Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23).

Развитие российской системы регулирования института процессуальных соглашений происходит с учетом общемировых стандартов установления степени свободы субъектов судебного разбирательства.

Классическим примером европейского континентального подхода к регламентации процессуальных соглашений является Гражданское процессуальное уложение Германии (Deutsche Zivilprozessordnung), предоставляющее участникам судебного разбирательства возможность договорной свободы по вопросам о порядке распределения расходов (§93а), сокращении процессуальных сроков (§224), выборе экспертов (§404), виде и размере обеспечительных мер  (§108), о времени, месте и способе проведения торгов для реализации имущества в рамках исполнительного производства (§§816, 825), порядке получения юридически значимых сообщений (§1028), отказа от средств обжалования (§566). Практика Федерального Верховного Суда (Bundesgerichtshof, BGH) дополняет приведенный состав соглашений обещанием отказаться от иска;  отозвать или, напротив, не допустить отзыва поданной жалобы на судебный акт; не требовать принудительного исполнения вступившего в силу судебного постановления. 

Анализ российской арбитражной практики показывает, что инициаторы судебных разбирательств и их процессуальные оппоненты используют не только классические процессуальные соглашения, которым в составе Кодекса дана развернутая правовая регламентация (например, мировое соглашение), но и иные конструкции. 

В практике национальных судов постепенно получают развитие соглашения по фактическим обстоятельствам.

В отсутствие прямых запретов данный институт используется не только в рамках гражданских споров (для согласованной констатации факта прекращения договорных отношений[1], установления действительного размера неустойки по муниципальному контракту[2], факта оплаты[3]), но и в делах в сфере публичного права (о взыскании налогов и сборов)[4].

Надлежит также отметить, что практикой российских арбитражных судов признана допустимость инициирования и заключения соглашений  при производстве в судах проверочных инстанций. 

Особое значение для трансграничных экономических отношений, безусловно, имеет соглашение о подсудности. 

В силу статьи 37 АПК РФ подсудность, установленная статьями 35 и 36 АПК РФ (подсудность по месту нахождения ответчика и подсудность по выбору истца), может быть изменена по соглашению сторон до принятия арбитражным судом заявления к своему производству.

Надлежит отметить, что такая формулировка создает значительные возможности для договоренностей сторон по вопросу о компетентном суде, в том числе в сравнении с некоторыми западноевропейскими правопорядками. Так, например, согласно статье 48 Нового Гражданского процессуального кодекса Франции (Nouveau code de procedure civile, NCPC[5]) «любое договорное условие, которое прямо или косвенно нарушает требования территориальной подсудности, считается несуществующим, если только оно не было принято исключительно между лицами, заключившими сделку в качестве коммерсантов, и если оно не было совершенно ясно оговорено в обязательстве стороны, против которой выдвигается». 

Ключевым аспектом в стандарте регламентации подсудности споров и возможности согласования компетентного суда является ясность пророгационной оговорки. Требование четко формулировать данное условие неизменно присутствует в процессуальных кодексах.

На современном этапе параметры его правовой регламентации всесторонне представлены в Модельных правилах европейского частного права (Draft Common Frame of Reference: Principles, Definitions and Model Rules of European Private Law).

Большинство договоров в сфере коммерческой деятельности, в особенности трансграничной, имеют в своем составе пророгационное условие.

Следует отметить, что ранее субъекты внешнеэкономических сделок зачастую ограничивались установлением в договоре оговорки о выборе применимого права. Однако практика показала, что данный механизм не всегда обеспечивает должный уровень определенности в отношениях  сторон, поскольку суды нередко отходят от согласованного сторонами условия и, руководствуясь интересами публичного порядка, применяют при разрешении споров сверхимперативные нормы национального права.

Использование пророгационной оговорки, заблаговременное согласование сторонами компетентного суда или арбитражного учреждения на случай возникновения разногласий позволяют установить, законодательство какого государства будет применимым к спорным правоотношениям, что не менее важно – в сфере действия каких правовых позиций, выработанных высшими судебными инстанциями, окажется потенциальный спор и каким процессуальным установлениям будет подчинен порядок разбирательства. При таком положении процессуальное соглашение является одним из ключевых факторов стабильности.

Вместе с тем соглашение о подсудности не гарантирует, что стороны добросовестно последуют достигнутым договоренностям и передадут возникший спор на рассмотрение согласованного юрисдикционного органа или форума. Если в сфере внутригосударственного торгового оборота негативный эффект отступления от установленного правила территориальной подсудности, как правило, является преодолимым, то в области трансграничных экономических отношений такие недобросовестные действия ставят процессуального оппонента в крайне затруднительное положение: инициирование разбирательства в несогласованном пророгационным соглашением суде, в том числе при наличии уже начатого в надлежащем порядке процесса, кардинально усложняет защиту охраняемых интересов, влечет значительные расходы.

В международной практике выработаны механизмы противостояния подобным действиям.

Ключевые аспекты отражены в Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений[6], предписывающей государствам-участникам признавать письменные арбитражные соглашения сторон, применять в делах о признании и приведении в исполнение арбитражного решения для выяснения действительности арбитражного соглашения закон, которому стороны это соглашение подчинили, а при отсутствии такого указания — закон страны, где решение было постановлено.

Практическая реализация защитных механизмов включает в себя принятие обеспечительных мер, направленных на создание гарантий  разбирательства в согласованном правопорядке и (или) судебном (арбитражном) учреждении; приостановление, прекращение производства по делу, инициированному в непредусмотренном учреждении; отказ в принудительном исполнении постановленного несогласованным органом решения.

Аналогичные приведенным способы защиты достигнутой сторонами договоренности о  разбирательстве споров в определенном пророгационным соглашением суде имплементированы и в российское законодательство (главы 31, 32, 33 АПК РФ). Правовые позиции по вопросу об их применении отражены в пунктах 4, 6, 11, 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23.

При всей значимости указанных мер они не во всех случаях способны предотвратить возникновение издержек у стороны, пострадавшей от нарушения юрисдикционного соглашения.

В данном контексте возникает вопрос о принципиальной допустимости взыскания убытков вследствие нарушения арбитражного или пророгационного соглашений и объеме возможного присуждения.

На сегодняшний день данная проблема является актуальной для всех государств, независимо от степени интеграции в систему международных экономических отношений.

 

Статья была впервые опубликована в журнале «Экономическое правосудие на Дальнем Востоке России»  (декабрь 2018, № 2 (11), с.78-83).

 (Окончание в следующем номере)

 

Сергей Дацук, судья Арбитражного суда Хабаровского края, к.ю.н.

 

_____________________

[1] Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 14.03.2011 по делу № А43-16173/2010.

[2] Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 12.10.2017 по делу № А74-2588/2017.

[3] Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2013 по делу № А16-68/2013.

[4] Постановление ФАС Поволжского округа от 29.04.2003 по делу № А12-5459/02-С36, постановления Третьего арбитражного апелляционного суда от 06.09.2012 по делу № А33-6948/2012, от 02.03.2013 по делу № А33-15594/2012.

[5] В силу статьи 26 Закона от 20.12.2007 официальное наименование данного источника – Гражданский процессуальный кодекс, Code de procedure civile, CPC.

[6] Заключена в г. Нью-Йорке в 1958 году, ратифицирована Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10.08.1960.

21.03.2019    Процессуальные соглашения в рамках судопроизводства по экономическим спорам